Владимир Федорин. Книга перемен

Для нескольких миллионов моих сограждан масштаб личности Егора Гайдара и громадность утраты очевидны уже сегодня. Для многих его смерть — поистине личное горе.

Если и был в истории России последних десятилетий национальный лидер, это Гайдар.

Он спас страну как минимум дважды.

Первый раз — в 1992-м. То, что сделал первый кабинет Бориса Ельцина, не было реформами. Нельзя было допустить голода — вот, собственно, и вся повестка «правительства завлабов». Те, кто осенью 1991-го затемно занимал очереди за молоком, легко вспомнят, насколько реальна была угроза. Упрекавшие Гайдара в «большевизме» пусть посмотрят на продолжателей дела Хасбулатова — Руцкого, которые правят Россией сегодня, и честно признают: эти бы не спасли, а их предшественники и подавно. Свобода торговли и либерализация цен сделали то, чего не удавалось сделать большевикам-ленинцам в течение трех с лишним лет, с осени 1917-го по весну 1921 года, несмотря на жесточайший террор. Нашей стране повезло второй раз за столетие, рядом с Ельциным был Гайдар. К лету 1992 года вопрос о физическом выживании людей был по большому счету решен.

Второй — в 2000-е. Частично реализованная программа Грефа, создание Стабилизационного фонда предотвратили крах российской экономики осенью 2008-го. Многие из тех, кто принимал спасительные решения в Центробанке и правительстве, были выходцами из Института экономики переходного периода или тесно с ним связаны. Сегодня некоторые из них сожалеют о сделанном: они помогли Путину устоять, но тот урока не усвоил, и страна снова движется в тупик, к глухому застою. Что ж, по крайней мере они действовали так, как, по словам Гайдара, его научили родители: «Делай что должно, и пусть будет что будет». Желающим поиграть в политические или экономические многоходовки следует напомнить другую мысль Гайдара: «Всегда надо думать о стране, а не только о режиме». Страна спасена, а правитель в любом случае не вечен.

Нам будет очень не хватать Гайдара, когда настанет третий раз. Когда демократизация и очищение правоохранительной системы поставят на повестку дня вопрос: как быть с той, с позволения сказать, элитой, которая — в отличие от элиты советской — систематически нарушала дух и букву действующего законодательства.

Я спросил его об этом в начале весны. Тогда казалось, что, заглянув в бездну, тандем Путина — Медведева начнет, по выражению Гайдара, «поворачивать на общий путь мирового политического развития». Но как сделать выход из авторитаризма мирным? У Гайдара не было окончательного ответа на этот вопрос. Он напомнил опыт Испании после смерти Франко. «Там люди договорились подвести черту под прошлым. Кто что делал во время Гражданской войны и после, договорились забыть. Эта идея кажется разумной, но есть много вопросов: необходимо найти формулу компромисса, партнеров по компромиссу, гаранта компромисса. Не всегда это работает. Пример Чили показывает, что компромисс может быть нарушен. Если мы ставим задачу мирной и нереволюционной трансформации России в демократию, подобная формула компромисса, конечно, должна быть выработана. Нечто похожее на испанский пакт Монклоа — не худший выход для России».

Гайдар со своей формулой «думать о стране, а не только о режиме» мог бы быть гарантом национального компромисса.

Вечная память Егору Тимуровичу Гайдару.