Чужие среди своих

Одна из ключевых инициатив президента Медведева — выдвижение независимых директоров в советы государственных компаний — по российским меркам была реализована молниеносно. Медведев высказал эту идею в предвыборной речи в Красноярске 15 февраля 2008 года, а уже в июне были сформированы списки кандидатов, и в конце лета — начале осени новые советы директоров приступили к работе.

Прошел год. Как оценить результаты революционного эксперимента? Эта колонка основана не только на моем личном опыте (я вхожу в советы директоров Сбербанка, АИЖК, Российской венчурной компании), но и на многочисленных разговорах с другими независимыми директорами.

В частной компании независимый директор должен отстаивать интересы голосовавших за него акционеров. А что ему делать в компании, 100% акций которой принадлежит государству? На этот вопрос высокопоставленный чиновник ответил мне так: «Защищать интересы компании». Казалось бы, не очень информативный ответ. Интересы госкомпаний совсем не очевидны: большинство из них должно не только максимизировать прибыль и капитализацию, но и выполнять некоммерческие функции. Выяснилось, впрочем, что мой собеседник абсолютно четко сформулировал все, что нужно знать независимому директору для исполнения своих обязанностей в госкомпании.

Главное — помнить, что хотя чиновники и призваны защищать интересы общества, они могут ошибаться или преследовать сиюминутные политические интересы. Поэтому необходимо определить миссию и стратегические цели компании. После этого работа независимого директора заключается лишь в том, чтобы самым эффективным способом реализовывать эти стратегические цели — вне зависимости от политической конъюнктуры.

Назначение независимых директоров действительно привело к существенным изменениям. Во многих компаниях созданы необходимые для нормальной работы комитеты, определены стратегические приоритеты, заданы показатели эффективности, к которым привязаны стимулы менеджмента.

И все же в большинстве случаев роль совета остается достаточно низкой. Мне не удалось найти ни одной госкомпании (а я разговаривал с независимыми директорами подавляющего большинства госкомпаний), в которой был бы составлен план будущих заседаний совета с конкретными датами. Это объясняется очень просто. Хотя во многих советах большинство голосов перешло к независимым директорам, председателями остались чиновники, которые открыто признают, что их график «от них не зависит». Если их вызывает президент или премьер-министр, они предпочтут отменить заседание совета. Когда высшие чиновники не считают важным делом заседания советов директоров даже крупнейших госкомпаний, это сигнал, что не стоит воспринимать роль совета всерьез. Квалифицированные независимые директора — люди весьма занятые, планирующие свой график на много месяцев вперед. Такое положение дел неизбежно ведет к снижению качества пула независимых директоров госкомпаний.

Многие независимые директора жалуются на то, что решения принимаются «в другом месте» и даже не выносятся на обсуждение совета. Еще один тревожный знак — преобладание заочных заседаний. В некоторых госкомпаниях за год прошло только одно очное заседание.

Огромную роль в работе совета играет личность чиновника, его возглавляющего. В руках председателя совета определение повестки дня, подготовка материалов и формат обсуждения. Во многих странах назначение независимого председателя совета директоров считается главным признаком высокого качества корпоративного управления. В наших госкомпаниях председатели советов действительно независимы — от менеджмента. Но они совершенно не защищены от политического давления. Более того, они дословно выполняют решения президента и правительства. И тут роль независимых директоров заключается в том, чтобы защищать миссию и стратегию компании — в том числе и от политического давления. Опыт прошлого года показал, что в одних советах это сделать можно, в других — нельзя. И зависит это, в первую очередь, от председателя. Там, где он воспринимает совет всерьез, независимым директорам удавалось отстоять свою точку зрения.

Главный вопрос для независимых директоров госкомпаний — что делать дальше. Мой вывод: ситуация по-прежнему ненормальная, но есть и заметный прогресс, и надежда на дальнейшее улучшение. Если бы я в это не верил, не было бы и этой колонки.