"На вторые роды я тоже опоздала"

Анна Голдин

Увеличить иллюстрацию

Энтони (13 лет) и Энди (8 лет), сыновья Анны Голдин, вице-президента АФК «Система» по правовым вопросам, в прошлом году смотрели военный парад из огромного окна маминого кабинета – оно выходит прямо на Кремль. И хотя дети может быть и не очень довольны, что мама много работает, бывать в ее офисе им очень нравится.

В АФК «Система» Анна Голдин перешла в августе 2007 года. До этого семнадцать лет работала в крупной американской юридической фирме Latham & Watkins. Сначала в Лос-Анджелесе, а с 1995 года – в московском офисе, где была в последние 8 лет управляющим партнером. Она участвовала во многих знаковых для российской экономики сделках. Выводила на Нью-Йоркскую биржу МТС, «Вимм-Билль-Данн» и «Мечел», помогала «Системе», «Комстару», «Новатэку» и «Внешторгбанку» размещать акции в Лондоне (всего Анна консультировала 11 IPO). В «Системе» работы не меньше. Вот и сейчас, когда мы пришли на интервью, Анна на ходу обсуждает с коллегами позицию по очередной сделке. Двухминутный разговор, и вот уже они приняли какое-то решение, устраивающее всех.

- Вот так у меня весь день и проходит – очень много встреч, как полноценных, так и коротких «зашел-поговорил». Мы сейчас, пока стояли в дверях, решили гораздо более важные вопросы, чем иногда решаются на больших совещаниях. Потому что в официальной обстановке, когда люди сидят, произносят речь, делают презентации, нет такого «мозгового штурма».

- Сколько часов в день вы работаете?

- Пока не задумываешься о конкретике – сколько часов в день проводишь на работе, то пребываешь в заблуждении, что все у тебя сбалансировано. На самом деле в жизни есть работа, дети и сон. Все остальное отсутствует. Когда я работала в юридической фирме, то точно знала: мы работали на клиентов по 2300-2400 часов в год. Это 9-10 часов в день. И это только то время, за которое мы выставляли счета клиентам. Сюда не включена ни работа с электронной почтой, ни разговоры с коллегами.

Работа в юридической фирме приучает думать о временных интервалах: в счетах клиентам фиксируются каждые 6 минут. И ты всегда пытаешься сделать за это время как можно больше, чтобы счет не испугал и не расстроил клиента. Я, например, никогда не включала в тайм-шиты, которые заполняла, время ожидания или то время, которое не использовалось с максимальной эффективностью. В то же время надо набрать определенное количество отработанных часов. Поэтому юристы очень много работают. И поэтому важна концепция efficiency (продуктивности), когда качественный результат достигается с минимальными затратами времени и ресурсов. Постоянно себя контролируешь – я потратила время, как я его возмещу теперь?

- Я думала, это свойство характера.

- И это тоже. У меня с детства был такой ритм. Когда жили в Петербурге, я занималась балетом и хорошо училась в школе. В 80-х родители эмигрировали в США, я поступила в университет в Беркли (Анна закончила Калифорнийский университет, а степень доктора права получила в высшей юридической школе Боалт Холл – Forbes Woman). Платила за образование и за комнату сама, так что у меня всегда было две-три работы. И официанткой в баре, и ассистентом профессора, и в рекламном агентстве. Просто учиться мне было не так интересно. И стыковка с другой реальностью, не академической, происходила.

- Большую часть вашего дня занимает работа. Что успеваете сделать утром, до нее?

- Каждое утро у меня начинается с одного эгоистического мероприятия – я иду в спортзал. Мы живем в подмосковном поселке, спортивный комплекс рядом с домом. Чаще всего у меня есть всего 10-15 минут, чтобы побегать на дорожке или покрутить велосипед, но для меня это лучше, чем ничего. Любая физическая деятельность мозги калибрует, приводит в порядок. И снимает стресс, естественно.

Свой поход в спортзал я называю чистым эгоизмом, потому что это только для меня, больше ни для кого. Весь оставшийся день я ничего больше лично для себя делать не буду, все это будет так или иначе для других. Но эти десять минут я урываю. Я не принимаю решение, есть у меня время или нет времени, просто делаю это автоматом. Привычка еще с учебы. Когда я начала работать в Лос-Анджелесе, то каждый день с утра ехала в спортклуб, занималась. Потом уже там приводила себя в порядок, переодевалась и шла на работу. Этот утренний бег очень важен для меня психологически. Не ради фигуры или здоровья.

- Вы живете за городом, а офис «Системы» возле Кремля. Дорога, наверное, много времени занимает.

- Для меня это не трагедия – я работаю в машине. С вечера продумываю, чем буду там заниматься, если нужно, распечатываю какие-то бумаги, чтобы не терять ни минуты. У меня в машине все для работы организовано: Blackberry, телефон, записная книжка. Для меня утро очень продуктивное время, когда никто не звонит, не отвлекает.

То же самое с обратной дорогой. Часа в четыре вечера я перестаю возвращать звонки в Лондон, Нью-Йорк и Лос-Анджелес, в страны с другим часовым поясом – накапливаю их, чтобы потом перезвонить из машины, поскольку знаю, что застану всех в офисе. То же самое с электронной почтой. Это отработано у меня железно. Так что время в машине не проходит впустую.

- Во сколько вы обычно возвращаетесь домой?

- Для меня очень важно уложить детей спать. Двое мальчишек, и с ними хочется побыть хотя бы перед сном. Почитать младшему, посмотреть, что в тетрадях у старшего. Так что если могу уехать в 19.30, то еду домой, чтобы хотя бы к девяти успеть. Если не могу, то остаюсь уже до упора – иногда до полуночи, иногда до часа. Водитель говорит «застряла». Мне уже тогда не важно, сколько работать. Серединки нет.

Когда я работала в юридической фирме, то раза два в неделю, чтобы видеть детей, возвращалась домой, переодевалась в джинсы, укладывала их, а потом снова ехала в офис и спокойно до ночи работала.

Я семь дней в неделю работаю – уложив детей спать, часа на два-три сажусь за компьютер, даже в выходные. Я, честно говоря, не знаю, привычка это или необходимость. На работе постоянно встречи, часто не успеваешь просмотреть бумаги, на письма ответить. Так что вся письменная работа у меня начинается в десять вечера.

- Перерывы какие-то есть в работе?

- Нет, пауз не устраиваю. Времени нет.

- Про семью, получается, до вечера вспоминать некогда. 

- Часто вспоминаю. Термос вот стоит – это мне муж с утра делает очень вкусный крепкий чай. Режет целый лимон, мнет его с медом, имбиря добавляет. Я привыкла к демократичному стилю в офисе, и мне всегда неудобно секретаря просить кофе сделать или чай, термос спасает. С детьми тоже общаемся. Старший сын, Тони, всегда звонит, когда возвращается с учебы, рассказывает, как день прошел, какие оценки, что задали. К сожалению, я часто его звонки сбрасываю, не могу говорить в тот момент. И это очень плохо, потому что семья всегда уходит на второй план. Каким-то образом из работы делаешь приоритет. Я понимаю, что это плохо и работаю над собой. Когда сын звонит, стараюсь не бегать, поговорить спокойно. Не формально – «все нормально, ну давай делай уроки, пока», а по существу, попытаться вникнуть, встать на его волну.

- Уроки иногда проверяете?

- Я их пытаюсь отслеживать. Муж курирует математику. С Тони общаюсь по электронной почте – он пишет, что по какому предмету задали. Я напоминаю: «а это ты сделал?» Так и переписываемся. Очень эффективно. Я пишу и учителям, иногда звоню. Три раза в год в Англо-американской школе, где Тони учится, устраивают родительские собрания, где все учителя присутствуют. Можешь встать в очередь и поговорить с любым из них. Я стараюсь эти мероприятия не пропускать – просто беру и уезжаю из офиса.

Младший, Энди, полдня учится в Британской школе. Звоню няне, спрашиваю, как успехи. Он обычно трубку выхватывает и спрашивает: «Ты меня сегодня укладываешь?». У меня все время дилемма, если точно знаю, что не буду вечером дома – говорить или не говорить. Начинаю тянуть с ответом, говорю, ну, может быть. Он сразу расстраивается: «Может быть» мне не нравится». Оба говорят со мной на английском – и в школе на нем преподают, и поселок в основном англоязычный. С няней и с папой только по-русски разговаривают.

- Какие-то традиции есть устоявшиеся, как провести субботу и воскресенье?

- Провести выходные дома удается, когда нет советов директоров или встреч. Мы очень любим ходить в лес. Иногда вся семья на велосипедах, а я бегом. Иногда костер разводим, поджариваем marshmallows (кусочки пастилы, которые нанизывают на палочку и над костром расплавляют, получая карамель – эта традиция появилась в Северной Америке в 18 веке – Forbes Woman).

Потом, у нас не бывает такого, чтоб два дня дома сидели. У меня сыновья играют в хоккей, бейсбол и футбол. Так что можно всю субботу-воскресенье заниматься логистикой – кого куда везти, кому какую форму положить, кого покормить до, кого после. Я их вожу сама на тренировки, когда могу. Страшно люблю, когда их команды играют с другими - для меня это развлечение.

В последнее время стала готовить. Дети заставили. Сказали: у всех мамы дома готовят, давай и ты готовь. Я делаю это с большим удовольствием. Готовлю блюда, где не больше пяти составляющих. Если какое-то блюдо мне нравится, но ингредиентов больше, я могу что-то исключить из рецепта. Главное, чтобы продукты были свежими. Самое популярное у детей блюдо – «барбекю начос». Я когда-то прочитала рецепт в американском журнале. Приготовила, им понравилось. Теперь все дети в поселке знают, что если придут к Тони в гости (у нас большой батут во дворе, так что летом большие компании собираются), он непременно попросит маму приготовить «барбекю начос» на всех. Эта мексиканская закуска очень просто делается, я вас сейчас научу. Выкладываете слоями начос, соус барбекю, фасоль, чили, и два вида сыра – я обычно беру чеддер красный и чеддер обычный, белый. Потом в духовку и запекаете.

… Разговор прерывает телефонный звонок. Звонит муж Анны Александр Клячин. Экономист по образованию, он открывал московский офис Latham&Watkins. Познакомились на работе – Анна говорит, что в их юридической компании браки были распространенным явлением, потому что люди проводили большую часть жизни в офисе. Сейчас Александр посвободнее – у него собственный бизнес. Вместе с Игорем Ашмановым и его женой Натальей Касперской он владеет компанией «Наносемантика», специализирующейся на разработках, связанных с искусственным интеллектом. Самый известный продукт "Наносемантики" — инфы или виртуальные консультанты, которые могут отвечать на типовые вопросы клиентов на сайте заказчика. Разговор с мужем краткий – Анна обещает перезвонить позже. И, словно оправдываясь, добавляет: «С мужем можно в любой момент поговорить»…

- Успеваете общаться?

- Не успеваю. В любые человеческие отношения нужно инвестировать время, энергию. Получается, что в нашем с мужем общении больше рутины: «Забрал? Сделал? Проверил математику?». На интеллектуальный какой-то разговор не хватает времени, если честно, как и на что-то романтичное. Последнее свидание с мужем без детей даже не могу вспомнить. Отпуск без детей для меня невообразим, я стараюсь тратить на них все свободное от работы время. Но в семье, где есть дети, всегда есть общая тема. Когда радуешься им вместе, заботишься о них, это сближает.

- Работу друг с другом обсуждаете ли?

- Давно не обсуждаем. Честно скажу, я даже на сайт про его инфов не заходила.

- Это можно писать, или муж обидится?

- Он знает (смеется).

- Есть какие-то любимые места для отдыха? 

- У меня вся семья в Калифорнии. Я единственная дочка, и мы взяли себе за правило два раза в год железно летать к родителям. Разница во времени 11 часов, лететь туда 23 часа. Там всякие дела – врачи, магазины. Я одеваюсь, например, всегда в Америке – звонишь в универмаги Bloomingdales или Sax Fifth Avenue персональному шопинг консультанту, говоришь, что из одежды нужно, какой размер, какие цвета, и какие бренды. Потом приезжаешь, за три часа все приготовленное для тебя перемеряешь, и все в порядке.

А идеальный отпуск – такой, где нет никаких дел – ни транспорта, ни магазинов, ни музеев. Один раз была на Мальдивах, это был настоящий отдых. Но у меня три дня ушло на то, чтоб заставить себя расслабиться и ничего не делать. Потом два дня отдыха, а потом надо было уже уезжать.

Хотелось бы съездить с детьми в Австралию – далеко, надолго. Поездить по стране на джипе. Или в spa провести неделю. Но чтобы дети рядом были. Но я даже у парикмахера бываю редко – времени нет совсем.

- Вы правда опоздали на первые роды из-за сделки?

- Да, было такое. Мне должны были делать кесарево сечение. Я договорилась с врачом в лондонской клинике на самое позднее возможное время операции – пятница, 20.00, потому что у меня в этот день была важная сделка – ЕБРР выделил клиенту кредит на $100 млн (крупная сумма по меркам 1995 г.) и как раз в пятницу подписывали все документы. Меня предупреждали, что надо прийти заранее. Подготовиться. А я прямо в официальном платье, с портфелем, где куча бумаг, влетела в кабинет ровно в восемь. Хирург, настоящий англичанин,  посмотрел на меня пристально и сказал, что я первая женщина в его практике, которая опоздала на собственные роды. На меня это тогда сильно повлияло.

Но на вторые роды я тоже опоздала. Меня не пускали в самолет, подозревая, что бумага от врача не совсем  правильная. Так оно и было. По правилам авиакомпаний, в Лондон можно лететь  не ближе чем за четыре недели за родов, в Америку – за шесть недель. А я родила через три дня по прилету – уговорила все-таки, чтобы меня пустили на борт. 

- Сколько времени после родов вы провели с детьми?

- В общей сложности три недели. И это уже не исправить, не изменить. Это один из тех моментов, о которых я очень сожалею. Надо другим сказать, чтоб они так не делали.

- Что еще вы бы хотели сказать другим работающим женщинам?

- Все определяется нашим сознанием, тем, что у нас в голове. Радость, доброта, спокойствие, уверенность – это все то, что мы сами для себя определяем и регулируем собственным сознанием.  Даже привлекательность, флер – это излучение, которое человек может решить давать или не давать. Для того чтобы наладить контакт с близкими, не нужно так уж много времени. Иногда можно провести целый день рядом с детьми или с мужем, но при этом все действуют друг другу на нервы. А можно провести вместе всего полчаса после работы, но пообщаться интенсивно и с радостью. И эти минуты счастья бывают ценнее, чем целый день вместе.